Часть 3. Правда в глазах смотрящего или жуки бьются о стекла.

Очередным утром, после того как отвез дочку в сад, я приготовил себе завтрак, налил кофе и, как обычно, открыл ноутбук. Спокойно устроился на кухне, на своем привычном месте, где утренний свет ложится на стол ровным пятном, а холодильник гудит где-то на фоне, как старый товарищ, с которым не нужно разговаривать.

Я открыл задачник. Начал, как всегда, с сегодняшнего дня — беглый взгляд на список дел, привычная легкая тревога от количества пунктов. Потом машинально отмотал назад — на день, на два, на неделю. Потом ещё. Еще неделю. Ещё.

Я понял, что сижу дома уже четвёртую неделю. Не выхожу никуда — ровно до вечера, пока не приходит время ехать за дочкой в сад. Моя жизнь словно сжалась до коридора между ноутбуком и дверью. От работы — до детского сада. Вот и весь маршрут.

В остальном — тишина. Застой. Ни новых встреч, ни вдохновения, ни даже привычных мелочей вроде случайного разговора со знакомым. Всё будто выключилось. Не процветало ничего. Я чувствовал, как мир за окном продолжает шевелиться, жить, меняться, а моя жизнь — будто нажала на паузу. Или, хуже того, залипла в каком-то фоновом режиме.

«А что вы хотели от "разведенки с прицепом"?» — именно так я сейчас назвал себя. В шутку, конечно. Только шутку эту я никому не озвучивал. Она осталась внутри, с привкусом гречки с килькой в томате. Потому что за ней — правда, которую не хочется признавать вслух. Крупа и консервы.

Настало время становиться собой. Я это чувствую каждой клеткой, но, чёрт побери, как же тяжело быть собой, когда ты понятия не имеешь, что это вообще значит — быть не ради чего-то, а просто быть.

Что такое — быть самим по себе? Не в смысле одиночества, не в смысле оторванности от людей или целей, а в смысле существования, в котором ты — не функция, не роль, не временная маска, а просто ты. Как тот мальчик из «Простоквашино» — "Я мальчик, я сам по себе." Только у него был рюкзак, кот и пёс и приключение впереди. А у меня?

А я — разведенка с прицепом. Мне тридцать четыре. У меня нет машины, нет квартиры, и нет чёткого трёхлетнего плана. Нет вектора, начерченного фломастером на ватмане, как это любят делать в мотивационных видео. Есть только тетрадь с разбросанными мыслями, задачи на день, и ребенок, которого нужно забрать из сада.

И вроде бы всё это должно угнетать. Но странным образом — наоборот. Потому что впервые за долгое время это я. Не образ. Не попытка кому-то что-то доказать. Не стремление угодить ожиданиям. Это просто я. Сам по себе.

И, может быть, именно отсюда всё и начнётся.

Я всегда завидовал людям, которые с уверенностью говорили: "Я стану юристом", "Я хочу быть бизнесменом", "Я буду блогером". Завидовал не их выбору, а самой возможности так ясно видеть свой путь. Даже если кто-то заявлял, что его место — в церкви, или он принадлежит «буддийской пустоте», я воспринимал это как победу. Потому что это уже что-то внятное. Это уже вектор. Это уже опора.

А у меня всё было... зыбко. Размыто. Я хватался то за одно, то за другое, как будто пытался нащупать на ощупь контуры своей жизни в темноте.

В последний раз я мечтал стать супер-маркетологом, покорить, так сказать, пределы родной Чувашской Республики. И — я стал. Я помню те вечера в офисе, когда, уставившись в монитор, думал: "Вот бы лежать на диване, открыть макбук, вести проекты из дома и раздавать задачи специалистам, не вставая с подушки."

Ирония? Вот я здесь. Макбук открыт, я лежу на диване, задачи — раздаются. Только я несчастен. Вот прям до какого-то глухого холода внутри.

Потому что исполненная мечта — это не всегда счастье. Особенно если мечта была не твоей, а просто казалась красивым образом в голове. Или если она устарела, а ты всё ещё в ней живёшь, потому что боишься признать: ты вырос, ты изменился, тебе теперь нужно что-то другое. Но вот что — пока неизвестно.

Всё потому, что даже эта идея — быть супер-маркетологом — была не внутренним зовом, не голосом души, а отражением моей простой, до боли приземлённой финансовой мотивации. Хотелось денег. Хотелось признания. Хотелось быть нужным и важным, но не потому что я есть, а потому что я приношу пользу и могу заработать.

Это как носить очки, чтобы отождествляться с экспертностью. Ведь без очков ты просто менеджер по продажам. Но надень очки — и уже будто бы эксперт. Очки стали символом. Обманкой. Трюком.

И я, кажется, построил всё своё представление о себе на таких трюках.

Надо быть не собой, а таким, каким тебя хотят видеть. Надо не жить, а оправдывать ожидания. Надо не чувствовать, а функционировать. Надо выглядеть как эксперт. Работать как эксперт. Говорить как эксперт. А чувствовать? Ну, это подождёт.

Но внутри — пустота.

Потому что за всем этим маркетологом, специалистом, экспертом, который носит очки и раздаёт задачи с дивана — просто человек. Просто я.

И вот к этому "я" мне и надо теперь как-то подойти. Без очков. Без статуса. Без трюков.

Просто быть.

А вот где во всём этом моя идея? Где тот самый мой изюм — не тот, что прячется в булке, а тот, который хочется разглядеть, взять в ладони, рассматривать на свет и бережно накачивать до размеров воздушного шара насосом собственного удовольствия? Где то, что не превращается в очередной виток самоанализа, не разрастается в главу-рефлексию про то, как могло бы быть, если бы я просто — без тысячи мыслей — пригласил официантку на свидание?

Где то, что не объясняет, не оправдывает, не разбирает? Где то, что живёт сразу, без предисловий, без внутренних пресс-конференций и выдуманных протоколов? Где моя идея, в которую хочется входить, как в воду — с разбега, с криком, с брызгами? Где моя идея, в которой я бы не играл роли, не носил очки, не «подавал себя» миру, а просто был — со всей своей глупостью, неловкостью, азартом, страстью?

Мне не нужен ещё один сценарий. Мне нужна искра.

Что-то своё. Что-то настоящее.

Что-то, от чего хочется просыпаться.

И плевать, если это не круто, не выгодно, не приносит лайков или чеков.

Главное — чтобы оно было моё.

И, может, пока я всё это пишу — я и приближаюсь.

Потому что записывать свою историю в книгу — это то малое, что я сейчас делаю не для денег, не для других, а просто так.

Потому что не писать не могу.

И снова — одни вопросы. Один за другим, как капли по подоконнику. Я сижу, как будто внутри прозрачной коробки, и чувствую себя жуком, случайно залетевшим в чужую комнату. Комнату с окнами, с белыми занавесками, с еле слышным запахом супа, но — с прозрачными стенами, в которые я неустанно бьюсь.

Жук, который потерял маршрут. Жук, который чувствует запах воли — да-да, я почти ощущаю, как пахнет свежесть молодой берёзы, ветерок, зовущий наружу. И вижу я это, вижу — ту самую свободу, настоящую, простую, живую. Вижу форточку, приоткрытую, зовущую... Но каждый раз снова лечу прямо в стекло. Прямо в глухую, незаметную границу между «возможно» и «реально».

Я как будто принадлежу к поколению жуков, которым просто не пришло в голову, что можно вылететь. Что есть путь — не очевидный, не прямой, но он есть. Просто немного левее, просто немного выше. Но ведь я — не просто жук, я мыслящее существо, думаю я. И тут же сам себя ловлю на мысли: я, вроде как мыслю, но продолжаю биться лбом об стекло. День за днём, год за годом. И так устал уже объяснять себе, что стекло — оно твёрдое. Что, хоть оно и прозрачное, но всё равно непроницаемое. И что единственный способ — стучать, стучать, стучать, пока не пробью. Потому что ведь «вода точит камень», верно?

Только вот всё вокруг уже давно кричит, машет руками, мигает флажками, бьёт в барабаны: «Вот ты! Вот твой путь! Вот форточка!» А я будто в вакууме. Будто специально не слышу. Или, может, просто не верю. Не верю, что могу так просто вылететь. Не верю, что могу быть настоящим.

И, может быть, именно в этом и есть суть. Что теперь выбор — только за мной. Не в голове, не в тетрадке, не в мыслях, которые я проговариваю самому себе перед сном. А в действии. В одном-единственном поступке — поверить указателям. Поверить, что форточка реальна. Поверить, что стекло — да, оно твёрдое, но с прорезями. Что мир — не тюрьма, а лабиринт с выходами.

И, возможно, пора наконец попрощаться. С комнатой. С этим взглядом на мир, где всё глухо и непроходимо. С образом себя как жука, которому не суждено летать. Признать, что, может быть, люди вокруг — не статисты, не шум, не раздражение, а те самые маяки, что направляют к свободе. Что, может быть, я и вовсе не жук, а нечто большее. Что я могу мыслить иначе. Могу видеть иначе. И могу — жить иначе.

Пора вылетать.