Девочка с большим сердцем

Мне было приятно, что Дракон вернулся. Я уже отпустил мысли о том, почему он уходил, как вернулся и откуда вообще взялся. Только внутри оставалась маленькая заноза — если начну расспрашивать, он непременно преподаст мне урок и снова исчезнет. Поэтому я решил проявить редкую для себя мудрость и временно ничего не выяснять. Тем более что вернувшийся Дракон вёл себя так, будто это я куда-то пропадал, а он всё это время спокойно лежал в углу.

Я уложил дочь спать. Перед сном она спросила:

— Пап, а если у тебя появится другая женщина, ты её будешь любить вместо меня?

Дети умеют выбирать время для вопросов. Ты уже поправил одеяло, убрал стакан с водой, приготовился рассказать про кроликов — и тут тебе предлагают разобраться с устройством любви. Желательно сразу, потому что через десять минут человек уснёт.

— Я никогда не смогу любить кого-то вместо тебя, — ответил я.

Потом отшутился и начал рассказывать нашу свежевыдуманную сказку про двух кроликов, которые искали приключения на свои маленькие пушистые хвосты и совали носы и уши куда не следовало. Кролики регулярно принимали сомнительные решения, благодаря чему у нас всегда было что рассказать на следующий вечер.

Дочь уснула. Я не мог закрыть глаза. Получилось, что ответ её устроил, а меня оставили на пересдачу.

Дракон лежал, свернувшись калачиком, в тёмном углу напротив космического ночника. Удивительное существо. Занять половину комнаты и при этом выглядеть так, будто никому не мешаешь, — отдельный талант.

Он поднял голову.

— Не спится?

— Да, совсем не спится.

— Тревожит её вопрос о том, будешь ли ты кого-то любить вместо неё?

— Да, тревожит.

— Пойдём, я тебе покажу.

Дракон заполнил собой всё пространство комнаты, закрыв свет ночника. Я уже знал, что после его «пойдём» спрашивать, надолго ли мы, бесполезно. Обувь он тоже никогда не предлагал взять.

На короткий миг я подумал, что просто закрыл глаза. Но спустя секунду вдали появилась яркая жёлтая точка, похожая на звёздочку. Она приближалась и становилась всё больше, пока я наконец не разглядел маленький сказочный домик.

Уютный, слегка неуклюжий и при этом очень аккуратный. Одно окно сидело чуть выше другого, крыша заметно старалась быть симметричной. Было видно, что домик создала детская рука. Взрослый наверняка сначала три месяца выбирал бы проект, а потом отказался от такого окна.

Он подлетел к нам или мы к нему — я не понял. Через мгновение я уже стоял перед деревянной дверью с ручкой из медного прутка. Ручка блестела так, будто её хватали с большими надеждами и желательно раньше остальных.

Стоило мне об этом подумать, как между мной и Драконом протиснулась девушка с растрёпанными волосами.

— Всех люблю, и тебя люблю, и тебя люблю, — бормотала она на ходу.

Последнее, кажется, досталось дверному косяку. Девушка дёрнула ручку и скрылась внутри с решительностью человека, у которого любовь по расписанию и уже накопилось опоздание.

— Ну что ж, пойдём, — сказал Дракон.

Мы переступили порог.

Перед нами развернулся огромный, до самого горизонта, спортзал. Я сразу узнал эти доски — слегка пошарпанные кедами, с линиями разметки. Пахло краской, потом, проветренным помещением и кожаными мячами. Где-то здесь непременно должен был храниться мяч, которым особенно больно получать по лицу.

Залу не было видно ни конца ни края. И всё же ощущение школьного спортзала оказалось таким сильным, что мне стало неловко — пришёл без сменной обуви. Можно оказаться посреди необъяснимого мира, добравшись туда при помощи Дракона, и всё равно переживать, что сейчас вызовут физрука.

Я посмотрел вниз. Ноги были детские, голые ниже коротких штанишек. В руке лежала знакомая палка — мой солнечный меч.

— Я что, снова маленький рыцарь? — спросил я у Дракона.

— Да. В мире душ мы те, кто мы есть.

Я ещё раз посмотрел на шорты. Хотелось надеяться, что это временно и взрослые брюки где-нибудь сохранят.

По всему бескрайнему спортзалу плотно друг к другу сидели люди. Одни скрестили ноги, другие лежали на животах. Согнувшись, как вопросительные знаки, они что-то усердно делали руками. Серьёзность стояла такая, что мне захотелось убрать меч за спину. Вдруг здесь оценивали за поведение.

Я подошёл ближе. Перед каждым лежала формочка для печенья в виде сердца, а рядом — деревянные фигурки из детского конструктора. Из таких обычно строят первые замки. Здесь над ними трудились взрослые люди с выражением лиц, достойным запуска космического корабля.

Один мужчина пытался втиснуть квадрат между двумя треугольниками. Квадрат держался достойно. Мужчина нажал большим пальцем, потом оглянулся, проверяя, видел ли кто-нибудь эту маленькую семейную сцену.

— Что они делают?

— Собирают свою любовь, — с усмешкой ответил Дракон.

— Но как? Зачем им это?

— Эти души никак не могут понять, что такое любовь. Точнее, они часто понимают и даже ощущают её всем телом.

— Тогда в чём проблема? Почему я смотрю им в глаза и вижу грусть, фанатичную увлечённость, разочарование? А кто-то вообще сидит с закрытыми глазами.

Мужчина неподалёку сидел именно так. Одной рукой он ощупывал фигурки, другой придерживал формочку. Судя по лицу, происходящее было глубоко осмыслено. Судя по рукам, ничего не изменилось.

— Проблема, мой молодой друг, в том, что любовь невозможно уместить в рамки. А они, однажды почувствовав её, хотят уложить всё в свою формочку для печенья. Жизнь тем временем подбрасывает им всё больше фигурок совершенно неподходящей формы. Они ведь просили любви. Искренне полагали, что смогут дать её кому-то, показать, какая она на самом деле.

Рядом женщина достала из сердца длинный брусок, пристроила на его место круг, посмотрела, вздохнула и вернула брусок обратно. Круг остался снаружи. Мне почему-то стало за него неловко.

— А в результате? — спросил я.

— Пытаются уложить любовь так, чтобы всем хватило. Взрослые дяди пристраивают рядом кубики своих мужских дел и любви к детям, которые успели стать подростками. Взрослые тёти умещают всех родных и троих детей в маленькое пространство формочки. И каждый раз что-то оказывается лишним, мешает другому или совсем не помещается.

Я заметил человека, у которого всё почти сошлось. Он даже выпрямился и с осторожной гордостью посмотрел по сторонам. В этот момент рядом с ним появилась ещё одна фигурка. Он долго на неё смотрел. Так, наверное, смотрят на родственника, который приехал на неделю с тремя чемоданами.

Мне захотелось помочь ему. Я уже присел и прикинул, какой кубик можно повернуть, чтобы освободить место.

Дракон молча посмотрел на меня.

Я встал.

— А есть способ уместить всех?

— В такую формочку — нет.

— Но ведь не бывает, чтобы любви не хватило! Она же… большая. У неё нет физических ограничений.

Сказал и сам посмотрел на свои руки. Ещё секунду назад я вполне уверенно собирался решить вопрос перестановкой треугольника.

— Верно, — ответил Дракон, улыбнувшись глазами. — А ты заметил, что это место снаружи светится?

— Конечно.

— Пойдём покажу.

Дракон взмыл в воздух, сделал петлю и прошмыгнул в дверь. Для существа его размеров это было подозрительно ловко. Я пошёл обычным способом, обходя чужую любовь и стараясь ни на что не наступить.

Изнутри медная ручка покрылась зелёным налётом. Здесь за неё почти никто не брался. Входили часто, выходить, видимо, собирались после того, как всё наконец получится.

Я потянул дверь.

Дракон уже ждал за левым углом дома. Он выглядывал оттуда и махал лапой, приглашая меня подойти. Подглядывающий Дракон выглядел примерно так, как выглядел бы подглядывающий автобус, но я из вежливости тоже пригнулся.

На небольшом зелёном лугу сидела девочка. Смеясь, она складывала такие же деревянные фигурки, какие лежали перед людьми в спортзале.

Вокруг стояли домики, тянулись дороги, возвышался замок с башней, которой давно следовало упасть. Башня, кажется, об этом не знала.

— Смотри, — прошептал Дракон. — Её сердце вон там, рядом с остальными кубиками. Она просто играет, складывает, ухаживает за ними. Любит их. Посмотри, сколько вокруг уже замков, дорог и домов. Всё это она построила, пока играла. Попробуй отними у неё эту любовь — найдёт другое место и снова начнёт строить. Так она и оказалась здесь.

— Как?

— Сначала она была внутри. Ходила между умными людьми, которые пытались разгадать, как сложить всю любовь в формочку для печенья. Садилась рядом и приглашала к себе. У неё сердце уже было готово. Всё, что поместилось, она оставила в нём, а из остальных кубиков сделала домик. И ей нужны были гости.

Я посмотрел на домики вокруг девочки. У одного было два входа и почти отсутствовала стена. С гостеприимством там всё обстояло прекрасно, с отоплением могли возникнуть вопросы.

— Но гости не приходили, — продолжил Дракон. — Все были заняты. Тогда она пошла звать их сама. Представляешь, человек только нашёл положение, в котором у него одновременно помещаются мама, жена и рыбалка, а тут его приглашают в гости.

— И её выгнали?

— Нет, — засмеялся Дракон. — Ей стало скучно. Очень хотелось, чтобы в домике рядом с сердцем кто-нибудь побывал. Она обошла всех и наконец вышла наружу. Тут жизнь и начала дарить ей каждый день по нескольку новых кубиков. Теперь у неё хватало и на дома, и на дороги, чтобы гости могли приходить к ней, а она — к ним.

Девочка взяла длинный брусок и положила его между двумя постройками. Получился мост. Тот самый брусок, из-за которого внутри можно было просидеть до следующего вторника, здесь оказался очень кстати.

— Да… — тихо произнёс я.

— Тебя всё ещё тревожит, хватит ли в тебе места для дочери и других людей? — спросил Дракон.

Я посмотрел на формочку, лежавшую в траве. Рядом с ней начиналась целая улица.

— Теперь мне понятно. А можно я подойду к ней? Хочу спросить, что она построила. И как это — ходить друг к другу в гости.

— Конечно. Ты с ней даже знаком. Но давай в другой раз.

— Как знаком?

— А вот так…

Разумеется. Рассказать мне про устройство любви Дракон мог, а назвать имя — это уже, видимо, нарушало какие-то драконьи правила.

Он укрыл меня крылом.

Когда крыло поднялось, я снова лежал на кровати рядом с дочерью. Комнату освещал космический ночник. Дочь во сне подвинулась, положила на меня руку и заняла ещё немного кровати.

Я осторожно устроился на оставшемся краешке. С физическими ограничениями мы, конечно, разберёмся отдельно.